Перейти к содержанию
 

Уильям Кляйн – гениальный дилетант фотографии

Мы привыкли думать, что Леонардо да Винчи был уникумом, и кроме него людей, одинаково талантливых в разных сферах творчества, больше не существует. Это, разумеется. Не так, более того, среди фотографов тоже есть гении, прославившиеся не только своими снимками. И один из них – почтеннейший патриарх фэшн-съемки Уильям Кляйн.

Когда речь идет о фотографе, первые выставки которого вызвали фурор более полувека назад, первое, что хочется воскликнуть: «Как, он еще жив?» Жив, жив и в апреле готовится отпраздновать свое 88-летие.  Разумеется, в 88 лет можно вместить очень много: детство в бедной еврейской семье в Бруклине; отрочество вундеркинда, поступившего в колледж в 14; армейскую службу в Германии и Франции… И все это поместилось в первые 20 лет! Да, да, в 20 лет Уильям Кляйн – уже стреляный воробей, умудренный жизнью мужчина, который решил продолжить образование в Сорбонне, поскольку заинтересовался… живописью.

Почему не фотографией? Потому что тогда он считал ее даже не искусством – ремеслом, вспомогательным инструментом творца. То ли дело абстрактная живопись (страшно модно!), кинематическая скульптура, да, собственно, и обычная скульптура – тоже повод оставить след в вечности, особенно если сотрудничать с таким известным архитектором, как Анжело  Манжиаротти.  Возможно, это пренебрежение он унаследовал от своего учителя Фернана Леже, который в молодости, до того, как стать всемирно известным мэтром живописи, вдоволь напахался простым ретушером в захудалой парижской фотомастерской.

Начиная с 1952 года работы Кляйна выставляются, и довольно успешно, так что талантливый ученик «самого Леже» быстро оказывается в круговороте европейского художественного бомонда. Там он и повстречался с Александром Либерманом, арт-директором Вог.

Здесь нужно сделать ремарку: фотографировать тогда Кляйн НЕ УМЕЛ. Вот как он сам вспоминает о своих первых фотоопытах:

— Я познакомился с молодым архитектором, который делал разукрашенные панели, с помощью которых можно было разделять пространство внутри помещения. Как-то я отснял, как устанавливались эти панели. На отпечатках четкие геометрические формы вышли размытыми — фотография придала им что-то новое.

То есть, вы поняли, да?  Он фотографировал совершенно  криво, но вместо того, чтобы учиться фотографировать, как все нормальные люди, он счел свою неумелость уникальным художественным приемом!

— Забавно, что обычно все происходит наоборот. Занимаешься сначала живописью, но потом понимаешь, что картины у тебя так себе, начинаешь думать, что бы попробовать еще, и приходишь к фотографии. Это вроде как шаг назад. Для меня, напротив, фотография — это эксперимент в графике или даже в живописи.

Непонятно, был ли Либерман в курсе тонких взаимоотношений Уильяма Кляйна с фотографией, но он рискнул предложить ему поснимать для Вог. А это было круто и полвека назад, и сейчас, между прочим. Уильям, недолго думая, согласился, пришел в студию и…

И тут случилось нечто столь эпичное, что лично у меня в голове совершенно не укладывается. Он НЕ СПРАВИЛСЯ с профессиональной аппаратурой.  «Кому нужна профессиональная аппаратура» — вероятно, заявил он, и выгнал моделей на улицу, где отснял их обычной любительской камерой.

Что было дальше, вы уже, наверное, догадались. Съемки гламура при солнечном свете в городских подворотнях немедленно была объявлена революционной и надолго (собственно — навсегда)  задала новые стандарты фэшн-съемки.

Надо сказать, что с точки зрения тогдашних мэтров фотоискусства, снимал Кляйн совершенно неподходяще для Вог. Не-шикарно. Не-элитно. Не-люксово.

— Я фотографирую то, что вижу перед собой. Чтобы лучше рассмотреть, я подхожу как можно ближе, а чтобы охватить как можно больше пространства, использую широкоугольный объектив, — говорил он. — Для меня нет никаких табу в технике съемки: зерно, контраст, размытость, неправильная композиция, всякие случайности — будь что будет.

Вы не поверите, но ему и жена такая же попалась! Как вспоминал сам Уильям, она была настоящей красавицей-аристократкой, для которой работа моделью и работа на панели были, в общем-то, вещами одного порядка. Но как-то, когда деньги кончились от слова «совсем», она махнула рукой и пошла на панель в Вог «так и быть, сниматься». Там сперва было очень удивились, с какого перепугу какая-то дама с улицы пришла «так и быть сниматься» даже без портфолио, но тут из студии как выглянул небезызвестный вам  Хорст П. Хорст, обомлел от неземной красоты и тут же предложил миссис Кляйн съемку. Моделью она проработала еще полтора года, пока с деньгами попроще не стало. Все-таки супруг вплотную занялся фотосъемкой, и как занялся…

Тогда так не снимали, да и сейчас фэшн-съемки так не делают.  А он делал.  Стал вводить в кадр зеркала (новшество), стал снимать, вслед за Робертом Франком, «навскидку», делая практически случайные кадры.  Увлекся съемкой городских сюжетов и…

— Мне было 23, а в 23 ты думаешь, что тебе все под силу. Так появилась моя книга о Нью-Йорке.

Его  «Нью-Йорк»,  за который он получил различные премии и всемирное признание, до сих пор, кстати, не опубликован в США, поскольку все американские издатели, к которым обратился тогда Кляйн,  сочли  снимки грубыми,  вульгарными и агрессивными.

— Снимок двух парнишек, один из которых держит пистолет, — это автопортрет, — рассказывал фотограф, — потому что те двое мальчишек — это я. С одной стороны, я вполне могу играть с пистолетом, а с другой — быть этаким ангелочком…

Так что «Нью-Йорк» он парадоксальным образом издал в Париже.  Да и вообще перебрался туда.

— Говорят, фотограф должен соблюдать нейтралитет и никак не выражать свое мнение, но я не думаю, что это возможно. Да и зачем? Я любил и ненавидел Нью-Йорк: почему я должен это утаивать?

За «Нью-Йрком» последовали «Рим», (внимание!) «Москва»…

…и «Токио».  А потом…потом Кляйн стал снимать кино. Разумеется, что-то несусветное:  единственную и неповторимую смесь артхуаса и мейнстрима: Кто вы, Полли Магу? (1966),  Далеко от Вьетнама (1967),  Мистер Фридом (1969), Мухаммед Али, величайший (1969),  Чета свидетелей (1977)…

(А дальше?)

А дальше, уже в 2005 году он стал идейным вдохновителем и принял личное участие в съемках документального фильма, посвященного творчеству фотографов, «Контрольные отпечатки».

Показать фотографа, более того, выслушать его, найти связь между фотографом и его снимками…

— Вот лист с контрольками. Пленка из 36 кадров. 6 полосок по 6 фотографий, снятых одна за другой. Их можно прочитать слева направо, как текст. Это дневник фотографа. Контрольки редко удается увидеть. Обычно мы видим одну, уже отобранную фотографию. То, что было до или после того — никому неизвестно. От работы фотографа остается то, что снято за 1/125 секунды. Сотня фотографий, 125 — это уже целый том, 250 фотографий — это уже собрание сочинений. А вместе — всего 2 секунды. Жизнь фотографа, даже великого, укладывается в них,  — рассказывает  за кадром Уильям Кляйн.

Из интервью Уильяма Кляйна:

— Каким был самый неожиданный комментарий к вашим работам?

— Что это за фигня?

Написать комментарий