Перейти к содержанию
 

Антанас Суткус: человек-эпоха и еще немного об энергичных прибалтийских фотографах

Сегодня предлагаю вспомнить те времена, когда Советский Союз еще был единым государством, 15 республик-сестер жили дружно, а при слове «фотограф» пред мысленным взором обывателя представал выпускник техникума, работающий в фотоателье (если кто-то не застал это дивное время, рекомендую посмотреть комедию Эльдара Рязанова «Зигзаг удачи» — как раз о фотографах). Творческая профессия была втиснута в прокрустово ложе производственных планов и партийной цензуры, однако настоящие самобытные таланты были и тогда, более того, умудрялись добиться всемирной известности. И одним из них были литовец Антанас Суткус.

Возможно он как раз из тех счастливцев, кого твердо ведет по жизни рука судьбы. Ничем иным невозможно объяснить, что восьмиклассник Антанас, все лето проработавший в селе, вместо того, чтобы купить вожделенный велосипед, приобрел фотоаппарат. Для середины пятидесятых – покупка для школьника нетипичная, никто толком не мог подсказать, что с ним делать. Так что Антанас снимает друзей и родственников, а пленки проявляет в школьной подсобке. Удивительно, но, как мне кажется, именно из этих неумелых юношеских экспериментов и зародился его неповторимый стиль, который отличает изящная естественная простота.

Студентка из Ужуписа, 1959 г.

 

Марафон на университетской улице, 1959 г.

 

Мои бабушка и дедушка, 1965 г.

Второй раз рука судьбы привела юношу на факультет журналистики. Молодой идеалист, Антанас видел будущую профессию особым сортом рыцарства. В обязанности акулы пера должно было входить разоблачение порока и защита обездоленных, но на деле Антанас столкнулся только с суровой идеологической цензурой.

—  Я никогда не думал становиться фотографом, а мечтал быть журналистом. На то время мне казалось, что только эта профессия способна добиваться правды, — вспоминал  Антанас Суткус.

Так что он, как и Анна Маслова, совершенно естественно занялся фотожурналистикой, а после и просто фотографией, которую называл «своим способом общения с людьми».

Первый успех пришел к нему достаточно быстро – в 23 года. Фотография «Зимняя геометрия  была опубликована в 1962 году в журнале «Советское фото», а затем и во французской газете L’Humanité Dimanche. Да, сегодня эта фотография не кажется особо оригинальной, но 60 с лишним лет назад – это свежий сюжет плюс безупречное техническое исполнение.

Зимняя геометрия, 1962 г.

Но настоящей триумф случился в 1969 году, когда Антанас Суткус вошел в число девяти литовских фотографов, чьи работы были выбраны для экспозиции в Москве. Это было признание не просто мастерства конкретного фотографа, это признание национальной фотошколы!

Для Антанаса это стало, надо полагать, не количественным, а качественным достижением. Во-первых, он стал основателем (не в одиночку, конечно, но сыграл главную роль) общества фотоискусства Литвы, а, во-вторых, переоценил свои старые снимки и объединил их в серию «Люди Литвы».

Кавалеры, 1979 г.

 

Рынок в Калварии, 1971 г.

 

Последнее лето, 1969 г.

А вот в этом месте можно начинать смеяться про шустрых прибалтов: общество фотоискусства в разных его воплощениях Суткус возглавлял вплоть до своего 70-летия, до 2009 года, а серию «Люди Литвы» снимает до сих пор. Естественно, о цветной фотографии он и слышать ничего не хотел, и если и снимал что-то на цветную пленку, то печатал снимки все равно черно-белыми.

Причем это не просто Суткус такой упертый, все фотографы общества фотоискусства Литвы работали над своими темами десятилетиями! Суткус всю жизнь снимал национальные портреты. Дихавичюс двадцать лет снимал красоту природы и девушек. Ракаускас семь лет работал над темой цветения. Мацияускас около двадцати лет фотографировал базар. И всю эту суетливую братию Суткус окормлял и защищал от советской цензуры – вот где пригодился праведный пыл, не востребованный на журфаке.

Став лидером литовских фотографов, он обрел и собственное творческое кредо: никаких официальных  парадных портретов и никакого интернационализма. Простые труженики Литвы в обыденной жизни – вот что нужно снимать!

На отцовской телеге, 1967 г.

 

Пионер, 1964 г.

Вильнюс, 1960 г.

Здесь позволю себе личное замечание: что мы помним, к примеру, об участниках Столетней войны? Кто был прав? Кто виноват? За что сражались? Все участники битв равно далеки от нас, всех равно жалко. Приблизительно такой же парадокс произошел с фотографиями Антанаса Суткуса: лично я вижу на них советских людей, вдохновенно предающихся созидательному труду, т.е.  ровно противоположное тому, что он хотел снимать. Более того, цензура тех времен эту разницу видела и партия, как могла, старалась вернуть Антанаса на путь истинный. Ну, как вы поняли, не получилось. Более того, и западные критики видели эту разницу! Суткус стал одним из самых известных на Западе советских и пост-советских фотографов, по всему миру у  него прошло более полутора сотен (!) выставок, а в 2001-2002 году он получил стипендию Фонда Эрны и Виктора Хассельблад для архивации своих работ, поскольку последние – культурное наследие эпохи.

Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар в Литве, 1969 г.

— Я был тогда увлечен экзистенциализмом, читал Камю, Кафку, Джойса. С Сартром мы говорили в основном о литературе. Потому он и подумал, что я — молодой писатель. Фотоаппарат у меня был незаметный, «Зенит». Сартр совершенно не обращал внимания на то, что я его фотографирую. Когда он спросил, что я пишу — прозу или поэзию, то я признался, что я — фотограф. Он сказал: «Ох, мне же сказал Брессон никого к себе не подпускать! Но что сделано — то сделано. Ну пришли снимки»

Собственно фотографии, по признанию мастера, занимают треть его квартиры, и архивирует он их по сей день. Ну вы и не очень удивлены, правда?

Зима, 1976 г.

 

Утро после свадьбы, 1982 г.

 

До свидания, товарищи!, 1991 г.

— Все чаще и чаще я испытываю фаустовское удовольствие — я собираю фотографии дней былых и смотрю на них с чувством человека, для которого уже все прошло. Это момент, когда встречаются жизненный опыт и интуиция. И это все, что у меня есть…

Написать комментарий